Научные работы > Современные труды по конституционному праву > Чистяков О.И. Конституция СССР 1924 года. Учебное пособие. М.: ИКД "Зерцало-М", 2004

Чистяков О.И. Конституция СССР 1924 года. Учебное пособие - "Зерцало-М", 2004 г.

Глава 3. Проблема государственного суверенитета в Конституции

 

Как мы видели, главным содержанием споров при разработке Конституции Союза был вопрос о соотношении прав союзного государства и его членов, т.е. проблема суверенитета, причем каждый из спорящих порой по-своему представлял содержание этого понятия. Значит и нам, прежде всего, следует разобраться в самом институте государственного суверенитета, его сущности и содержании.

 

1. Понятие суверенитета

 

Эта проблема относится к числу наиболее запутанных и противоречивых в науке государственного и международного права. Ей посвящена обширная литература, которая обычно приспосабливается к запросам того дня, когда она появилась на свет. Трудно, наверно, найти проблему, которая была бы более подогнана к потребностям текущего момента, к требованиям сиюминутной политики. Тем не менее попробуем оторваться от конъюнктурных соображений и поставить вопрос в плане чистой теории.

Возникновение учения о суверенитете обычно относят к XVI веку и связывают с именем Ж. Бодена. В пору борьбы за приоритет советской науки отечественные авторы постарались найти учение о суверенитете и в русских источниках, приписав по принципу "Россия - родина слонов" первенство в разработке проблемы Ивану III, Иосифу Волоцкому, Ивану Пересветову, Ивану Грозному. Однако дело не в том, кто первым сказал о рассматриваемом институте, а в том, когда он возник. Родился же суверенитет, очевидно, вместе с самим государством. Уже тогда проблема независимости государственной власти встала в трех аспектах. Во-первых, каждому государству понадобилось бороться за независимость со своими соседями. Во-вторых, возникла проблема соотношения центральной власти с местными властями. И в-третьих, проблема государства и личности. В свою очередь, из первой проблемы выросло международное понимание суверенитета. Из второго аспекта - проблема организации государственного единства, а из третьего - вопрос о правах подданных, граждан.

И не случайно научное понимание суверенитета возникло именно в Средние века, когда оно понадобилось европейским монархам, чтобы оправдать свою власть над вассалами, ссылками на божью волю, божественным происхождением монархии.

В буржуазных теориях государственный суверенитет выводится из народного суверенитета, т.е. воли народа, дающего власть своим избранникам в парламенте, президентам и т.п. Содержание государственного суверенитета сводится обычно к проблеме независимости государственной власти*(132). Наиболее четкое определение суверенитета мы найдем в работе А.Я. Вышинского. Оно было воспроизведено в "Юридическом словаре" 1953 г.: "Суверенитет - состояние независимости данной государственной власти от всякой другой власти как внутри, так и вне границ этого государства". Следовало бы только исключить из формулы слово "состояние", поскольку речь должна идти не о нем, а о сумме прав, осуществляемых государством. В следующем издании "Юридического словаря" (1956 г.) мысль Вышинского (после его смерти) излагалась более сложно и тяжело.

В современной литературе, особенно периодической, хотя порой и в научной, и даже в официальных документах часто говорится "суверенитет и независимость". То есть эти понятия как бы противопоставляются или, по крайней мере, дополняют друг друга. Между тем, по существу они являются аутентичными и повторение их есть не что иное, как тавтология.

Принципиальный смысл в таком различении видел один из теоретиков евразийства - Н.Н. Алексеев, известный еще в дореволюционное время государствовед. "Ясно, - говорил он, - что понятия эти не вполне совпадают и не покрывают друг друга"*(133). Независимость, по его мнению, не обязательна для государства, а вот суверенитет обязателен, но здесь автор подменяет понятия. Под независимостью он понимает отношения государства с другими, т.е. внешнюю независимость, а под суверенитетом - власть над своей территорией и гражданами, т.е. речь идет, по существу, о внешнем и внутреннем суверенитете.

Внешняя независимость вообще мыслима только в абстракции, на деле ее никогда не существовало и не существует. И самые могущественные державы прошлого, которые покоряли порой чуть ли не полмира, могли быть, в свою очередь, покорены другим сильным государством. В то же время самые могущественные и даже деспотические монархи прошлого, перед которыми, казалось бы, трепетали все подданные, в действительности зависели от этих последних, и частенько приближенные могущественного царя свергали его с престола, а нередко даже убивали. Так что властителям всегда приходилось опасаться и внешней угрозы, и своих собственных приближенных. Поэтому когда говорят о независимости государственной власти как признаке суверенитета, это нужно понимать всегда в определенной мере условно. Конечно, государства без суверенитета быть не может. В то же время, как только что было сказано, стопроцентной независимости никогда не существовало и не существует. Это касается как внешней, так и внутренней независимости. Классический пример первой - это татаро-монгольское иго на Руси. Вроде бы русские княжества были самостоятельными государствами, но в то же время вынуждены были получать ярлыки на правление из рук татарских ханов. Поэтому-то освобожденное от татарского ига Русское государство и было названо в ХV веке самодержавием. В то же время централизация Русского государства привела к освобождению верховного монарха от своевольства местных князей и бояр. Таким образом, московские великие князья, ставшие позднее царями, сделались полностью суверенными господами, а их государство приобрело качество суверенного.

Так обстоит дело и в наше время. Даже богатые и могущественные Соединенные Штаты связаны международными актами, хоть в какой-то мере да ограничивающими их своевольство. Что касается внутренней независимости, то любое федеративное государство не может быть полностью суверенным, поскольку оно в той или иной мере связано волей своих членов.

В этой связи интересен спор, возникший в советской юридической литературе по поводу суверенитета автономных республик. Одни авторы полагали, что АССР, если они являются государствами, должны обладать и суверенитетом, как неотъемлемым признаком государства, другие же считали, что собственная компетенция автономных республик настолько мала, что вряд ли за ними можно признать суверенность. Якобы понятие автономии исключает суверенитет.

Любопытно, что в этом вопросе советские авторы сомкнулись с некоторыми западными учеными, которые полагали, что возможно существование "несуверенных" и "полусуверенных" государств.

Думается, что такое допущение частично правомерно. Просто, как уже отмечалось, мера суверенитета может быть разной. Никогда не доходя до 100 процентов и не опускаясь до 0, она может стоять на самых различных уровнях. Поэтому, как уже отмечалось, суверенитет, независимость не могут восприниматься в соответствии с их филологическим и даже философским определением как нечто абсолютное.

Следует отметить и другую важную проблему, также вызывавшую в науке большие споры, - вопрос о делимости и неделимости суверенитета. Опять же, если исходить из чисто философского представления, то независимость как будто поделить нельзя. Однако на практике это не только делается, но даже и фиксируется в законах.

В наши дни проблема ограничения суверенитета, его объема стала предметом ожесточенного практического спора между руководством некоторых автономных республик и Центром. Дело началось с того, что в первую очередь поспешили избавиться от слова "автономные" в самом названии республик. А затем, пользуясь знаменитым милостивым разрешением "хватать суверенитета столько, сколько сможете проглотить", местные начальники постарались раздуть компетенцию своих республик до уровня прежних союзных, что стало угрожать уже вслед за разрушением Союза ССР распадом и России. Как видим, на определенном этапе количество может перейти в качество и от автономии можно дойти до полной самостоятельности.

Говоря о суверенитете, часто употребляют ограничительные слова - "полный", "вполне" и т.п. С точки зрения многих современных авторов, оговорка является неправомерной. Считается, что суверенитет вообще по своей природе не может быть ограничен. И это верно, что же это за независимость, которая является неполной.

Однако в литературе и даже в законодательстве мы постоянно сталкиваемся с формулировками об ограничении суверенитета.

Чтобы выйти из положения, некоторые авторы проводят различия между суверенитетом и компетенцией государства. С их точки зрения, суверенитет ограничить нельзя, а компетенцию - можно. Но ведь суверенитет в том и состоит, что государство имеет в своей компетенции определенный круг прав. Если из этой компетенции что-то исключается, то это, конечно, означает ограничение суверенитета, если такое в принципе допустимо.

Приходится сделать вывод, что суверенитет - понятие весьма условное. Тем не менее множество различных движений ведут борьбу именно под знаменем защиты суверенитета или его приобретения.

В этой связи встает вопрос и о суверенитете в рассматриваемой нами Конституции. Она как раз записала конструкцию разделения суверенитета между Союзом и его членами. Это было политически необходимо, поскольку некоторые участники прений при создании Союза с пеной у рта отстаивали суверенитет своих республик, хотя таковой, как уже отмечалось, не мог существовать в условиях федеративного государства. Очевидно, в качестве компромисса и было записано то, чего не существовало и не могло существовать, - разделение суверенитета между Союзом и его членами.

В этой связи следует обратиться к истории вопроса. Как помним, Украинская Советская Республика еще в декабре 1917 года провозгласила себя независимой, т.е. суверенной. Однако она тут же ограничила свой суверенитет признанием себя частью Российской Федерации. Как уже отмечалось, с точки зрения чистой теории такая конструкция противоестественна: часть любого государства не может быть независимой, суверенной. В ходе гражданской войны такой порядок, по существу, распространился на вновь возникающие в Прибалтике и Закавказье советские республики. В этом качестве советские республики и подошли к образованию СССР.

И вот здесь давно существует известный спор о правовом статусе республик, которые образуют в 1922 году Союз ССР и характере правоотношений между ними.

В этой связи представляет большой интерес любопытная работа П.П. Кремнева "Образование и прекращение СССР как субъекта международного права"*(134). Это, по существу, новейшая интерпретация, в общем-то, известных фактов.

Автор утверждает, что члены будущего Союза Советских Социалистических республик до 30 декабря 1922 г. были независимыми, суверенными государствами. К этому приводится целый ряд традиционных доказательств, вроде бы вполне бесспорных: упоминание о независимости названных республик в печати, в правовых актах, в переговорах.

О независимости советских республик говорит якобы и характер отношений между ними, с точки зрения П.П. Кремнева - международно-правовой. Все это вполне очевидно. И не случайно еще в конце 40-х годов истекшего века именно такой взгляд имели некоторые теоретики государства и права, на которых часто ссылается автор, притом даже в подтверждение своей концепции.

Однако указанная точка зрения вызывает столько же возражений, сколько и подтверждений. Что это за независимость, когда государство само себя называет, как уже отмечалось, частью другого. Что это за независимость, когда его вооруженные силы являются частью армии другого государства, когда это другое государство содержит его за свой счет, когда акты другого государства действуют на территории этого суверена? А ведь именно так было и во время гражданской войны и в первые годы после нее. Не случайно большинство авторов, в том числе и я, называли отношения между "независимыми" советскими республиками в указанный период федеративными. Этому имеется много доказательств, в том числе и упоминания в нормативных и директивных актах. Правда, сейчас я изменил свою точку зрения, думается, что отношения между республиками до образования СССР были даже не федеративными, а иными, более тесными. Собственно говоря, тут складывалась конструкция государства с автономными образованиями, причем даже "двухэтажного". На первом этаже формировалась РСФСР, в которую входили одно за другим автономные формирования - автономные республики, автономные области, автономные трудовые коммуны. Но одновременно формировался и второй этаж, где под руководством России создавалось другое объединение, включающее в себя "независимые" советские республики. Именно против такой конструкции и выступил, как уже говорилось, В.И. Ленин. Тогда-то и возникла настоящая федерация - Союз Советских Социалистических Республик.

В наше время проблема суверенитета остро стоит и внутри страны, и в международной обстановке, причем борются две прямо противоположные концепции: согласно одной суверенитет устарел и пора от него отказаться, идя навстречу идее некоего всемирного государства, согласно другой - суверенитет представляет собой величайшую ценность, за которую нужно бороться любыми средствами, не жалея собственной жизни.

Следовательно, когда мы говорим о статусе советских республик, образовавших Советский Союз, нужно все время помнить, что фактическому положению вещей не соответствовало их юридическое оформление. На деле республики не были не только независимыми, но даже и федеративными, членами некой федерации, а походили больше всего на автономные единицы.

Этот факт нисколько не умаляет их исторического значения, их исторической биографии.

Создание Союза ССР, провозглашенного суверенным объединением суверенных членов, было, конечно, с точки зрения чисто юридической явлением ненатуральным. Но в той же мере столь же ненатуральными были и буржуазные федерации того времени, да и нынешние. Впрочем, здесь можно положиться на старую русскую пословицу: "Называй меня хоть горшком, только в печь не ставь". Думается поэтому, что употребление в Конституции 1924 г. термина "суверенные республики", ничего не прибавляет и не убавляет к вопросу об их суверенитете. Истинная цена этого "суверенитета" определяется соотношением компетенции Союза и его членов.

В советской литературе существовала еще одна оценка суверенитета - с классовых позиций. Некоторые авторы считали, что следует различать суверенитет государства в зависимости от его типа, т.е. социалистический от буржуазного, феодальный от рабовладельческого. Думается, что если государства разных типов принципиально различаются, то суверенитет всегда остается суверенитетом, каким бы он ни был. Независимость социалистического, буржуазного, феодального государства есть всегда независимость, и различия могут происходить как между типами государств, так и внутри этих типов, и сходство между теми и другими тоже может не зависеть от каждого конкретного типа. Поэтому вряд ли можно говорить, что суверенитет в одном типе государства лучше, чем в другом, или хуже.

Подводя итог, скажем, что понятие государственного суверенитета имеет как бы две ипостаси - философскую, логическую и юридическую, практическую. В первом случае это некая абстракция - не делимая, не ограничиваемая, не передаваемая и т.д. Во втором - это совокупность прав и обязанностей, которая может быть поделена, ограничена, передана и т.п.

Юридический аспект суверенитета порождает, в свою очередь, проблему его реализации, практического осуществления. А отсюда вытекает вопрос о признании суверенитета какой-либо новой политической организацией, претендующей на то, чтобы считаться государством. Ведь пока эта организация не признана какими-либо другими государствами, не может быть речи об установлении правоотношений с ней - заключения договоров, всякого рода сношений и т.п.

Оригинальную конструкцию суверенитета предлагал уже упоминавшийся эмигрантский автор Н.Н. Алексеев, доброжелательно относившийся к оставленной им Родине, пытавшийся объективно, даже несколько бесстрастно воспринимать существовавшие в его время советские порядки. Он, в частности, пробовал обосновать сложную конструкцию суверенитета, закрепленную в Конституции СССР 1924 г., исходя из несколько странного представления, что суверенитет и независимость - разные вещи. Отсюда делался и вывод, что суверенитет неделим и не ограничиваем, а вот независимость - может быть ограничиваема сколько угодно*(135). Нетрудно заметить, что эта концепция противоречит тексту Основного закона СССР, прямо говорящего об ограничении суверенитета союзных республик.

Наконец, следует отметить еще один аспект проблемы суверенитета. В науке принято говорить не только о государственном, но и о национальном суверенитете. Под последним понимается право наций на самоопределение, т.е. право той или иной нации решать свою государственно-правовую судьбу по собственному желанию. Следовательно, речь может идти о создании своего государства, о его слиянии с другим, об изменении формы государственного единства и т.п. Очевидно, что все эти проблемы неразрывно связаны с вопросом о государственном суверенитете.

В советской литературе возник спор о природе национального суверенитета. Многие государствоведы (А.И. Лепешкин и др.) полагали, что национальный суверенитет - неотъемлемое свойство нации, что он рождается и умирает вместе с нею. Этим авторам возразил В.С. Шевцов*(136) и, кажется, обоснованно. Он справедливо отметил, что признание за нацией исконного суверенитета исходит, по существу, из естественно-правовой концепции, а она противоречит историческим фактам.

Действительно в царской России существовало много наций, но ни одна из них не обладала суверенитетом, т.е. правом и возможностью изменить свою государственно-правовую судьбу. Это относилось даже и к русскому народу. Действительно, кто спрашивал русских, хотят ли они объединяться с другими народами, которые тем или иным путем включались в состав Российской империи. Ведь непрестанное пополнение России нерусскими народами привело к тому, что русские стали национальным меньшинством, составляя менее половины населения страны.

С другой стороны, можно отметить одну любопытную деталь формирования российского многонационального государства: добровольное вступление в него нерусских народов, т.е. отказ от своего национального суверенитета в пользу единой Российской империи. И отказ этот был окончательным и бессрочным.

По-другому сложилось Советское государство. Здесь государственный суверенитет стал совпадать с национальным. И многочисленные народы получили право решать свою судьбу так, как они хотят. В конце концов это и привело к созданию Союза ССР, Конституция которого закрепила право народов и их государств на суверенитет, построив весьма специфически правоотношения между Союзом и его членами.

 

2. Субъекты суверенных прав и обязанностей в Основном законе

 

Конституция прямо не говорит о суверенитете Союза. Однако его наличие вытекает из всего содержания закона. Советский Союз осуществляет важнейшие функции суверенного государства: внешние сношения, оборону страны, руководство некоторыми другими стратегическими объектами (транспорт, связь и т.п.).

А вот суверенитет республик всячески подчеркивается. Это была, конечно, дань тем сепаратистам, которые работали в конституционных комиссиях, сидели в высших органах власти союзных республик, партийных органах и т.д. Характерна сама конструкция соотношения суверенитета Союза и республик. Закон исходит вроде бы из приоритета суверенных прав членов Союза. Статья 3 говорит, что "Суверенитет союзных республик ограничен лишь в пределах, указанных в настоящей Конституции, и лишь по предметам, отнесенным к компетенции Союза. Вне этих пределов каждая союзная республика осуществляет свою государственную власть самостоятельно. Союз Советских Социалистических Республик охраняет суверенные права союзных республик". Таким образом, конструкция выглядит так, что Союзу как бы выделяется некий удел, а основной объем суверенитета сохраняется за республиками. В действительности, конечно, получается не совсем так. Т.е., разумеется, круг компетенции Союза очерчен исчерпывающе, а права республик как бы безграничны, но все дело в том, что компетенция Союза включает в себя громадные правомочия и к тому же по ключевым вопросам (ст. 1). То есть мы видим, что формулировочно Основной закон делает реверанс перед сепаратистами, но на деле создает мощное государство, которое приобретает в свои руки важнейшие рычаги управления и к тому же в достаточном количестве.

Чтобы ублажить сепаратистов, Конституция включает в себя даже специальную главу вторую "О суверенных правах союзных республик и о союзном гражданстве". С точки зрения юридической она совершенно не нужна, поскольку ее содержание вытекает из предыдущих статей Конституции. Здесь подчеркивается право свободного выхода из Союза, неизменяемость территории членов Союза без их согласия, единое союзное гражданство. Вместе с тем в главе отмечены и некоторые обязанности членов Союза: например, необходимость внесения изменений в конституции республик в соответствии со ст. 5.

Конституция регламентирует круг органов Союза и республик, показывает соотношение между ними, порядок формирования, неизбежно определяемый членами Союза; сама конструкция высших органов власти и управления республик, в большей мере аналогичная конструкции органов Союза, также подчеркивает государственный статус их, соответствующий авторитет. Даже порядок формирования представительных органов Союза тесно связан с правами республик, поскольку избрание съездов Советов Союза, ЦИК Союза в большой мере зависит от союзных республик, само представительство формируется именно в республиках.

Соотношение компетенции, прав Союза и его членов характеризуют именно федеративный характер этого государства. Мечты сепаратистов о конфедерации не нашли здесь своего претворения в жизнь. В то же время можно заметить, что права республик были достаточны для того, чтобы они могли иметь необходимую самостоятельность в руководстве своими внутренними делами. Ни о каком унитаризме, как это будут говорить впоследствии сторонники сепаратизма, думать не приходится. В этой связи можно отметить гармоничность построения Союза, которую отрицают и отрицали определенные авторы, стремившиеся к разрушению Союза. К ним можно отнести хотя бы А. Авторханова, призывавшего превратить Советский Союз в конфедерацию*(137). Именно по этому пути пошли первоначально, в 1988 году, эстонские сепаратисты, попытавшиеся превратить связи своей республики с Союзом в конфедеративные, а вскоре отбросившие и эту ширму и вставшие на путь полного отделения от Союза ССР.

Конституция исходит из того, что все субъекты федеративных отношений, союзные республики - равноправны, вне зависимости от величины их территории, количества населения и пр. Все они находятся в равной связи с Союзом. Принцип равноправия членов федерации отличает Советский Союз. В буржуазных федерациях он не всегда имеет место. Так, например, для федерации Вест-Индии, существовавшей в 50-х гг. ХХ в., было характерно неравноправие ее членов, связанное с неравноценностью их территории*(138).

Создателей Советского Союза не смутило то обстоятельство, что его члены были неравноценны по территории и количеству населения, а также то, что между ними имеются и другие различия.

Из 4-х союзных республик две являлись унитарными государствами, а две - сложными. При том из этих сложных, которые именовались федеративными - РСФСР и ЗСФСР - только одна являлась настоящей федерацией, Закавказская, и классической федерацией. Что же касается России, то она, как уже говорилось, была с самого начала государством с автономными образованиями. В год утверждения Конституции Союза таковой же стала и Украина, поскольку в ее составе была сформирована Молдавская АССР, тогда еще только в пределах левобережья Днестра. Такая разнородность формы государственного единства всех членов Союза также не повлияла на их равноправие. Не повлияла и история формирования каждой из них.

Как уже говорилось, самой большой по территории и населению была Российская Республика, она же явилась и первым в истории Советским государством.

Суверенитет Советской Российской Республики родился вместе с нею 26 октября 1917 г. в результате свержения власти Временного правительства. В обращении "Рабочим, солдатам и крестьянам!" II Всероссийский съезд Советов рабочих и солдатских депутатов провозгласил: "Опираясь на волю громадного большинства рабочих, солдат и крестьян, опираясь на совершившееся в Петрограде победоносное восстание рабочих и гарнизона, съезд берет власть в свои руки"*(139). В этой краткой, но емкой фразе фиксируется вся полнота и внешнего, и внутреннего суверенитета Советской России. Далее в документе подчеркивался внутренний суверенитет Советского государства: "вся власть на местах переходит к Советам рабочих, солдатских и крестьянских депутатов..." Что же касается внешнего суверенитета, то он по смыслу Обращения распространялся на территорию всей страны в тех границах, которые находились под суверенитетом буржуазного Временного правительства. То есть Советская Россия становилась правопреемницей России дореволюционной в полном объеме. Впоследствии это будет подчеркнуто во многих актах Советской власти.

В то же время Обращение, провозглашая право народов на самоопределение, создало возможность для изменения территориальных рамок Российского государства. Неделю спустя это право будет специально подчеркнуто в Декларации прав народов России, принятой Советом Народных Комиссаров, которая зафиксирует "право народов России на свободное самоопределение вплоть до отделения и образования самостоятельного государства"*(140).

А сразу после съезда Советское правительство направит всем иностранным государствам ноты через их послов, с уведомлением о создании Советского правительства и намеком на необходимость его признания*(141).

Несмотря на идею правопреемства, Советское государство с первых дней своего существования подчеркивало, что политика прежних правительств не связывает его, что оно будет вести свои дела на новых основаниях, в том числе отказываясь от определенной категории неравноправных договоров со слабыми державами, которые были заключены до революции и теперь не могли быть терпимы новой властью. В данном случае, по существу, речь шла не об освобождении России от внешних обязательств, а, наоборот, о возвращении ею суверенных прав когда-нибудь и где-нибудь отнятых у каких-либо государств. Эта идея была проведена в Декрете о мире, ее же мы видим, например, в некоторых актах по частным вопросам. Так, в заявлении Народного комиссариата иностранных дел 16 ноября 1917 г. говорилось, что Советская власть не считает себя "связанной формальными обязательствами старых правительств" по поводу войны и мира и что она "руководствуется только принципами демократии и интересами мирового рабочего класса"*(142).

Таким образом, Советское государство с самого начала четко сформулировало свое отношение как к территории, на которую распространялся его суверенитет, так и к объему суверенных прав.

В целой серии документов, начиная с Декрета о мире, и особенно относящихся к заключению мира с Германией и ее союзниками, Советское правительство неизменно повторяло одну и ту же идею: оно исходит из презумпции, что мир может быть заключен только на основе отказа от аннексии, то есть захвата или удержания всеми державами чужих земель без ясно выраженной воли соответствующих народов к отделению от того или иного государства. Здесь можно увидеть двоякую мысль: с одной стороны, Советское государство готово было предоставить свободу любому народу, который не хочет жить в составе России, с другой - оно было уверено, что эти народы не захотят отделяться от революционного Советского государства. Развернутое определение аннексии дается в ленинском "Конспекте программы переговоров о мире", где предусмотрены даже определенные сроки и порядок устранения аннексионистских присоединений чужих земель*(143).

Интересна еще одна мысль, проводимая в некоторых документах: Советское государство не просит кого-либо о признании его, но оно решительно возражает против вмешательства иностранных держав в наши внутренние дела*(144).

В декабре 1917 г. начинается изменение территории Российской Советской Республики, т.е. меняются территориальные пределы ее суверенных прав. Правда, изменения эти идут по-разному. Первой заговорила об отделении Советская же Украина, провозгласившая свою двойственную независимость от России. Как уже говорилось, Украина мыслит себя и независимой, и в то же время частью Российской Республики. Любопытно, что федеративной называет Россию не она сама, а впервые Украина. Это видно из Манифеста Центрального исполнительного комитета Советов Украины "Ко всем рабочим, крестьянам и солдатам Украины". В том же документе мы видим и признание Украиной себя частью России. Там говорится об Украинской Республике и "остальной России"*(145). Таким образом, Украина как бы выходит из-под российского суверенитета и в то же время остается в его сфере.

В телеграмме ЦИК Украины, посланной Совнаркомом России на следующий день, 13 декабря, сообщается об избрании этого органа съездом Советов Украины, и здесь речь идет о двух республиках как о равноправных и независимых*(146).

В то же время Советская Россия показала себя уже как суверенное государство и в сношениях с зарубежными странами. 16 декабря Народный комиссариат по иностранным делам направил посланнику Румынии ноту, в которой протестовал против вторжения румынских властей на территорию Бессарабии и бесчинств по отношению к российским гражданам. При этом нота была выдержана в весьма резких тонах*(147).

Но в том же месяце Россия лишилась заметной части своей территории в силу признания независимости Финляндии. 18 декабря 1917 года, отзываясь на просьбу финляндской стороны, Совнарком постановил войти во ВЦИК с предложением признать независимость Финляндской Республики*(148). 22 декабря ВЦИК принял соответствующее постановление, которое в января 1918 года было одобрено III Всероссийским съездом Советов. Финляндия ушла из-под суверенитета России.

Осуществляя свои внешние суверенные права, Советская Россия 19 декабря 1917 г. сообщила Персии, что она выводит свои войска из этой страны, попавшие туда в ходе мировой войны*(149). По этому поводу состоялась переписка, которая свидетельствовала о том, что персидская сторона признает Советское правительство, по крайней мере, de faсto.

Советское государство начало незамедлительно осуществлять и свои внешние экономические права. 29 декабря 1917 г. СНК издал постановление о разрешениях на ввоз и вывоз товара из страны*(150).

Пришлось вмешаться Советской России и в дела армян и Армении в связи с решением вопроса о "Турецкой Армении". Советская власть хотела, с одной стороны, создать условия для реального самоопределения этой территории, для чего объявила о выводе российских войск из нее, а с другой - заботилась о том, чтобы армяне, разбросанные по разным землям, могли собраться на своей исторической родине и не зависеть от произвола турецких властей*(151).

В новом 1918 г. начинаются посягательства на суверенитет России со стороны соседей, пытающихся воспользоваться смутным временем. Как раз под новый год Япония прислала свои корабли, в том числе один военный, во Владивосток под традиционным в таких случаях предлогом защиты своих граждан. Центральные органы Советской власти даже не смогли, очевидно, прореагировать на эти действия. Решительный протест против них пришлось заявлять Владивостокскому совету*(152). Любопытно, что аналогичный протест заявила одновременно и Городская Дума*(153).

1 января 1918 г. дипломатический корпус во главе с его старейшиной - послом США Френсисом явился к председателю СНК В.И. Ленину с требованием освободить румынского посла, арестованного в Петрограде, в качестве репрессалии за бесчинства румынских войск по отношению к русским воинским частям. Случай в дипломатической практике необычный, но здесь важно другое: западным державам пришлось, вопреки своему желанию, вести разговор с главой правительства революционной России. Таким образом, мы видим, что с первых месяцев существования Советской России она осуществляла и свои внешние, и свои внутренние функции в качестве вполне суверенного государства. В дальнейшем эти функции будут усложняться и развиваться, пока Советская Россия не вступит вместе с другими республиками в состав Союза ССР.

Как мы видели, вслед за возникновением Советской власти в России и созданием Российской Советской Республики возникла Украинская Республика, связанная первоначально своеобразными узами с Россией. Установление Советской власти на Украине проходило в борьбе на два фронта. Как и по всей стране, здесь нужно было свергнуть органы Временного правительства. Но значительно большее препятствие представляли собой националисты в Центральной Раде, созданной после Февральской революции украинскими буржуазными и мелкобуржуазными партиями.

Первоначально Центральная Рада добивалась лишь автономии для Украины, однако даже эта идея встретила решительное сопротивление Временного правительства. После Октября украинские националисты повели курс уже на отделение Украины от России.

Иную позицию заняли Советы Украины, руководимые, особенно в восточных промышленных ее районах, по преимуществу большевиками. Они учитывали тягу украинского народа к созданию своей государственности, видя в то же время ее существование лишь в тесной связи с Советской Россией.

11 декабря 1917 г. в Харькове открылся I Всеукраинский съезд Советов, который провозгласил создание Украинской Советской Республики, избрал ее Центральный исполнительный комитет, члены его в подавляющем большинстве были большевиками. ЦИК, в свою очередь, образовал правительство Советской Украины - Народный Секретариат. Органами отраслевого управления стали 13 секретарств. Совет Народных Комиссаров Российской Советской Республики 16 декабря 1917 г. официально признал это правительство Украины.

Быстрая победа революции и создание Украинского советского государства обусловливались уровнем социально-экономического развития Украины, который был не ниже, чем в Центральной России*(154). Одним из важнейших факторов было и наличие активно действующих партийных комитетов в украинских промышленных центрах - Екатеринославе, Луганске, Харькове, Киеве, Одессе и других городах.

Однако на Украине сформировался уже достаточно сильный класс буржуазии, городской и сельской, который своим знаменем сделал автономию края. Эту автономию было вынуждено признать уже Временное правительство в результате переговоров с Центральной Радой, проходивших летом 1917 года*(155). Октябрьскую революцию Центральная Рада встретила враждебно. 7 ноября 1917 г. она приняла так называемый III Универсал, который провозгласил создание Украинской Народной Республики в составе Российской Федерации. Очевидно, в этой формуле сказались те федералистские идеи, которые бродили по России накануне Октября. И федерация имелась в виду не советская, а буржуазная. В силу этого Раду никак не устраивало провозглашение Советской Украинской Республики, и 9 января 1918 г. она приняла свой последний IV Универсал, в котором говорилось: "Отныне Украинская Народная Республика становится самостоятельным, ни от кого не зависимым, свободным, суверенным Государством Украинского Народа"*(156). Это "свободное государство" 27 января подписало мирный договор с германо-австрийским блоком. А 18 февраля немецкие и австро-венгерские войска начали оккупацию Украины. Естественно, что в этих условиях и Советская власть на Украине не могла удержаться, и та "федеративная" связь, которая была заявлена в декабре 1917 г., оборвалась.

После падения Советской власти на Украине весной 1918 г. ее высшие органы эвакуировались на территорию России. Отсюда они руководили борьбой украинского народа против немецких оккупантов и националистической буржуазии. В апреле 1918 г. ЦИК Украины образовал Повстанческое бюро, которое летом 1918 г. было заменено Центральным военно-революционным комитетом (ЦВРК), возглавившим борьбу за восстановление Советской власти на Украине. На местах создавались ревкомы, ставшие затем временными чрезвычайными органами власти.

В ноябре уже вся Украина была охвачена восстанием. В конце ноября в Курске формируется из членов ВУЦИК Временное рабоче-крестьянское правительство Украины, которому ЦВРК передает власть. Это правительство, в январе 1919 г. переименованное в Совет Народных Комиссаров УССР, возглавило борьбу за восстановление Советской власти на Украине.

Сражения пришлось вести не только со старыми, но и с новыми противниками - петлюровской Директорией и поддержавшими ее англо-французскими, польскими, румынскими, греческими интервентами.

Уже в начале 1919 г. в большинстве районов Украины удалось восстановить постоянные советские органы, заменив ими ревкомы и комбеды. Это позволило в марте 1919 г. созвать III Всеукраинский съезд Советов, принявший первую в истории Украины Конституцию Республики. Образцом для нее стала Конституция РСФСР. Был учтен также опыт государственного строительства Советской России.

Таким образом, суверенитет Советской Украины был восстановлен. Восстановилась и связь с Россией, причем на основаниях, подобных тем, которые были провозглашены в декабре 1917 г. Но теперь они расширились и углубились. Возникло фактическое единство гражданства, вооруженных сил, финансов. Высшие органы власти Украины признали верховенство аналогичных российских органов, в определенной мере и действие российского права на своей территории. То есть суверенитет Украинской ССР был в необходимой мере ограничен, хотя юридически это было оформлено весьма несовершенно.

Некоторую ясность должен был внести в отношения республик договор между ними, подписанный 28 декабря 1920 г., однако он тоже имел двусмысленный характер. Договор признавал "независимость и суверенность каждой из договаривающихся сторон". Далее, однако, следовали не слишком определенные формулировки: "Российская Социалистическая Федеративная Советская Республика и Украинская Социалистическая Советская Республика вступают между собой в военный и хозяйственный союз". Военный союз - дело понятное, а вот хозяйственный союз как будто бы не предусмотрен ни в теории, ни в практике международных отношений. Но, во всяком случае, статья об этом звучит так, как будто обе республики равноправны в Союзе. А вот дальше начинаются вопросы. Договор говорил об объединении важнейших ведомств, но очень своеобразном. Если он имел в виду создание союзного государства из двух республик, то нужно было бы создать какую-то надстройку над этими ведомствами. Однако договор шел совсем по другой линии. В нем говорилось: "Объединенные народные комиссариаты обеих республик входят в состав Совнаркома РСФСР и имеют в Совете Народных Комиссаров УССР своих уполномоченных, утверждаемых и контролируемых Украинскими ЦИК и съездом Советов"*(157). Как видим, здесь уже отношения не равенства, а господства и подчинения, субординации, хотя довольно своеобразной. Это подчеркивается и ст. VI договора: "Руководство и контроль объединенных комиссариатов осуществляются через Всероссийские съезды Советов депутатов рабочих, крестьян и красноармейцев, а также Всероссийский Центральный Исполнительный Комитет, в которые УССР посылает своих представителей на основании постановления Всероссийского съезда Советов. Поэтому когда в начале 1922 г. украинские руководители стали жаловаться на превышение наркоматами РСФСР своих прав, с точки зрения юридической это было абсолютно неправомерно: сами же договаривались об объединении.

Но для нас важно другое, что Россия осуществляла определенные суверенные права по отношению к Украине, а последняя соответственно ограничивалась в каких-то правах, самоограничивалась. Так оно и было на практике, то есть если начало договора звучало не только в федеративном, но как будто бы даже в конфедеративном плане, то в конце его Украина выступала в качестве действительно автономной единицы. Сталин, следовательно, был прав, когда сравнивал ее с Татарией и Башкирией. Можно согласиться и с французским исследователем Ф. Контом, который говорит, что "нарочитое подчеркивание глубокой общности революционных интересов украинского и русского народов", декабрьским договором 1920 г. "оставляло мало места для независимости"*(158).

С такими суверенными правами Украина и пришла к подписанию Договора об образовании СССР.

Несколько по-другому развивался суверенитет Белоруссии. Белорусская Советская Социалистическая Республика возникла позже Украинской, лишь во время гражданской войны, после изгнания с ее территории немецких оккупантов. 1 января 1919 г. ее правительство опубликовало Манифест, в котором провозглашалось образование Белорусской Советской Республики как суверенного государства.

На I съезде Советов Белоруссии среди других стоял вопрос о границах республики, больной для БССР*(159). Я.М. Свердлов огласил постановление ВЦИК о признании независимости Белорусской Социалистической Советской Республики. Уже на этом съезде, как мы отмечали ранее, был поставлен и один своеобразный вопрос - о слиянии с Литовской ССР, возникшей в декабре 1918 г. 17 февраля об этом решили и на I съезде Советов Литвы. В Вильно состоялось первое объединенное заседание Центральных исполнительных комитетов БССР и Литвы. На нем был избран объединенный ЦИК Литбела под председательством К.Г. Циховского.

Литбелреспублика просуществовала недолго, будучи захвачена польскими интервентами, а после освобождения от них пришлось признать, что Литва пойдет по другому пути - она будет буржуазным государством, что, в свою очередь, привело в 1920 г. к восстановлению самостоятельной Белорусской Советской Республики. Надлежащее решение об этом, подобно тому, как это было сделано в декабре 1918 г., принял не государственный, а общественный орган - заседание представителей Коммунистической партии Литвы и Белоруссии, советских и профессиональных организаций Минска и Минской губернии, только теперь представительство было, как видим, более широким*(160).

Документ, который датируется 1 августа 1920 г., охватил важнейшие вопросы воссоздания республики, которая объявляется независимой. Своеобразно решался вопрос о границах - без достаточной определенности. Западный рубеж республики должен был быть установлен по этнографическому принципу, однако этот принцип по-разному толковался Польшей и Литвой. Практически все зависело от мирных переговоров, которые велись в Риге между Россией, Украиной и Польшей. Как известно, Белоруссия передоверила свои права на подписание мирного договора российско-украинской делегации. Декларация Собрания объявляла, что впредь до созыва съезда Советов власть в Белоруссии передается Ревкому*(161).

Независимость Белоруссии была закреплена и ее II съездом Советов в декабре 1920 г. Вместе с тем восстанавливались и те государственно-правовые связи, которые существовали у Белоруссии с Россией еще в начале 1919 г. Так, в дополнениях к Конституции республики, принятых съездом, между прочим, говорилось, что ЦИК Белоруссии "наблюдает за проведением в жизнь: постановлений Всероссийских съездов Советов", в вопросах советского строительства Совнарком республики должен руководствоваться постановлениями VII Всероссийского съезда Советов, а коллегии СНК Белоруссии должны конструироваться "по принципу РСФСР"*(162) (подчеркнуто везде мною. - О.Ч.).

Вполне определенно идея отношений между Белоруссией и Россией была зафиксирована в "Союзном рабоче-крестьянском договоре между РСФСР и Социалистической Советской Республикой Белоруссии", подписанном в январе 1921 г. Он аналогичен Договору России с Украиной. Уже в самом начале документа говорится о "независимости и суверенности" обеих республик. Но в то же время Договор устанавливает, что создаются объединенные наркоматы двух республик, которые "входят в состав Совета Народных Комиссаров РСФСР и имеют в Совете Народных Комиссаров ССРБ своих уполномоченных, утверждаемых и контролируемых Белорусским Центральным Исполнительным Комитетом и съездом Советов". И далее: "Руководство и контроль объединенных комиссариатов осуществляется через Всероссийские съезды Советов депутатов рабочих, крестьян и красноармейцев, а также и Всероссийский Центральный Исполнительный Комитет, в которые ССРБ посылает своих представителей, на основании постановления Всероссийского съезда"*(163). То есть вырисовывается картина, уже знакомая нам по Украине, фактической автономии республики в составе России.

Союзный договор был дополнен и конкретизирован специальным соглашением по финансовым вопросам, подписанным в июле того же года, которое, по существу, включало финансовую систему Белоруссии в систему России. По нему Наркомфин РСФСР должен был иметь своего постоянного уполномоченного в составе СНК БССР с правом решающего голоса, установление новых налогов и сборов на территории БССР должно было производиться по соглашению с Россией и в соответствии с ее Конституцией, все кассовые учреждения на территории Белоруссии подчинялись НКФ РСФСР и т.д.*(164)

В январе 1922 г. было заключено Соглашение между РСФСР и БССР о вхождении БССР в Федеральный комитет по земельному делу. Оно означало также вертикальную зависимость белорусских органов от надлежащего российского, но более слабую, чем по финансовым вопросам*(165).

Обобщающее значение в деле взаимоотношений Белоруссии с Россией имел Декрет Президиума ЦИК Белоруссии "О силе для ССРБ декретов и распоряжений РСФСР". Заметим, что здесь мы имеем дело уже не с Договором, а с односторонним актом самой Белоруссии. Он устанавливал, что все "постановления и распоряжения Народных комиссариатов РСФСР, признаваемых по союзному договору между РСФСР и ССРБ от 16 января 1921 г. объединенными с соответствующими комиссариатами ССРБ", признаются обязательными для Белоруссии. Что же касается актов по не объединенным наркоматам, то они вступали в действие в пределах БССР только в том случае, если подтверждались в установленном порядке белорусскими органами*(166). Если учесть, что объединенными признавались важнейшие ведомства - наркоматы по военным и морским делам, внешней торговли, финансов, ВСНХ, труда, путей сообщения, почт и телеграфов - то значение Декрета для статуса Белоруссии вырисовывалось вполне очевидно.

Наконец, громадное значение, и не только для Белоруссии, имело известное соглашение "О передаче РСФСР представительства советских республик на Общеевропейской экономической конференции", подписанное 22 февраля 1922 г., которым советские республики передавали свои права в области внешних сношений делегации России на Генуэзской конференции*(167).

Наиболее сложно шло формирование такого субъекта федеративных отношений, как ЗСФСР, которая возникла исторически последней, непосредственно перед образованием Союза. Столь позднее создание республики объяснялось особой сложностью исторической обстановки, национальных отношений и субъективными качествами местных руководителей.

Советская власть в Закавказье возникала специфическим путем. Первоначально в конце 1917 года она сумела победить лишь в Азербайджане и то не во всем. Ее строительству мешали как местные буржуазные элементы, так и иностранные интервенты. В результате сложной борьбы в мае 1918 года здесь были созданы три буржуазные республики, находившиеся под фактическим господством интервентов и не признанные Советской Россией. Правда, в мае 1920 года, как уже отмечалось, одна из них - Грузинская - была признана де-факто. В 1920 - начале 1921 года в Азербайджане, Армении и Грузии буржуазные правительства были свергнуты и создана советская государственность соответствующих народов. Советские республики Закавказья установили отношения с Россией, аналогичные тем, что уже существовали у нее с Украиной и Белоруссией. Но в Закавказье имелась еще одна проблема, специфичная для него. Дело в том, что национальные государства, созданные здесь, были значительно меньше и слабее, чем Россия и Украина. Они, правда, могли сравниться с Белоруссией на момент ее вхождения в СССР. Кроме того, закавказская экономика веками складывалась как единая, и разобщение ее в рамках отдельных государств было пагубно как для всего края, так и для каждой республики в отдельности.

Между тем буржуазные республики, провозглашенные в 1918 году, не только обособились друг от друга, но и вступили в конфликт между собой. Провозглашение Советской власти, осуществление Российской Коммунистической партией единого руководства закавказскими организациями позволили нанести первый удар по национализму и сепаратизму каждой из республик и создать условия для их интернационального сплочения. Однако преодолеть уже накопившиеся противоречия было не просто. Первоначально решили пойти по линии экономического объединения суверенных государств. Условия нэпа, установившегося и в Закавказье, способствовали экономическому развитию республик, но вызывали и определенные проблемы. Важнейшей из них была неопытность и неподготовленность руководящих кадров Грузии, Азербайджана и Армении в вопросах внешних экономических отношений, обусловившая, например, неудачи в деле предоставления концессий зарубежным капиталистам. Одни из концессионеров просто не смогли организовать производство, другие же - пытались повести свою работу хищнически с ущербом для природы и экономики Закавказья. Так, не удалось наладить производство угля в Ткварчели и марганца в Чиатурах. Один заграничный барон заключил концессию на вырубку леса в Грузии, которая могла нанести непоправимый ущерб экологии, в частности, источникам минеральных вод, привести к громадной эрозии почвы.

Вместе с тем для всего объединения Советских республик, всего Советского государства имело смысл, чтобы Закавказские республики повели самостоятельную внешнеэкономическую политику, поскольку прямые связи между Западом и советским Закавказьем, оставлявшие как бы в стороне Москву, было наладить легче*(168). Все эти обстоятельства обусловили двоякую задачу: с одной стороны, обеспечить определенную самостоятельность Закавказья в хозяйственных вопросах, а с другой - консолидировать его республики для проведения единой экономической политики.

Громадное значение в этом деле имело управление транспортом, тем более что система железных дорог в Закавказье строилась так, что их обособление в рамках республик решительно затрудняло организацию перевозок. Поэтому уже 6 марта 1921 года на объединенном заседании ЦК РКП(б) Грузии и Ревкома ССР Грузии было принято решение "об объединении Закавказских железных дорог (Грузии, Азербайджана и Армении)". Правда, осуществление решения откладывалось до "наступления благоприятных условий"*(169).

Одновременно возникла идея объединения внешнеторговой деятельности Закавказских республик, создания единого внешторга, которую выдвинул Г.К. Орджоникидзе.

Однако эти усилия встретили известное сопротивление у некоторых сепаратистски настроенных работников Закавказья, прежде всего Грузии (Элиава, Сванидзе) и Азербайджана (Гусейнов, Касумов).

Сепаратистские настроения местных начальников подогревались тем, что в каждой из республик норовили использовать внешнюю торговлю Закавказья в своих узких интересах, причем часто за счет соседей, например, Грузия и Армения в качестве внешнеторговой валюты использовали бакинскую нефть, получаемую от Азербайджана бесплатно.

10 апреля 1921 г. Г.К. Орджоникидзе созвал Пленум ЦК Азербайджанской Компартии и поставил вопрос об экономической консолидации Закавказья. Было решено объединить железные дороги и внешторги Закавказских советских республик. Предполагалось создание закавказского Объединенного внешторга, который должен был сконцентрировать в своих руках соответствующую деятельность всех Закавказских республик. Это опиралось на предварительную договоренность с органами Грузии и Армении.

В июне 1921 года состоялся Пленум Кавказского бюро РКП(б) - единого партийного органа для всех закавказских республик. Он принял серьезные решения, направленные на экономическое объединение Кавказских республик. Любопытно предполагалось строить систему органов внешней торговли: Обвнешторг должен был руководить только независимыми республиками Закавказья, а Абхазия, Дагестан и Горская АССР включались в сферу деятельности Наркомата внешней торговли РСФСР.

2 июня на совещании представителей Азербайджана, Армении и Грузии было подписано соглашение об объединении органов внешней торговли трех республик.

Однако эти и другие меры натолкнулись на известное сопротивление руководящих работников республик. Становилось ясным, что сначала нужно добиться единства политического.

К этому звала и внешняя обстановка. В 1920-1921 гг. не прекращались всякого рода провокации Закавказья со стороны Персии и особенно Турции. Последняя вела, по существу, военные действия против Советских республик. Поэтому очень важно было сплотить Закавказские государства как на военном, так и на дипломатическом фронтах. В этом отношении серьезное место занимали разного рода переговоры Закавказских республик, увенчавшиеся Карским договором с Турцией, подтвердившим суверенитет Советских Азербайджана, Армении и Грузии над их территориями. В установлении территории названных республик возникли две проблемы: с одной стороны, Турция старалась тем или иным способом поставить некоторые земли под свой контроль (Нахичевань, Аджария, часть Армении), с другой стороны, возникла проблема некоторых республик (Абхазия, Аджария), которые хотели получить статус независимых, а не автономных. Карский договор закрепил Нахичевань за Азербайджаном, но обязал его предоставить области определенную автономию. Суверенитет над Батумом и его округом был закреплен за Грузией. Были решены некоторые вопросы, касающиеся пограничных хозяйственных связей (например, право сезонного перегона скота через границу в обе стороны)*(170).

В ходе работы Карской конференции родилась и идея объединения Закавказских республик в федерацию. Вскоре после этого о ней шел разговор и на заседании Кавказского бюро РКП(б)*(171), поскольку необходимость объединения как раз ярко выявилась в ходе борьбы за суверенные права Закавказских советских республик.

В ноябре 1921 года идея Закавказской Федерации уже широко и бурно обсуждалась в партийных организациях Закавказья, а затем была перенесена, естественно, на решение центральных партийных органов, в Москву. Здесь она была в принципе одобрена, в том числе и лично Лениным, но с некоторыми оговорками против спешки, поскольку в Грузии создалась известная оппозиция, направленная против объединения республик.

В результате подготовительной работы 12 марта 1922 г. Полномочная конференция Центральных исполнительных комитетов Закавказских республик приняла "Союзный договор об образовании Федеративного союза социалистических советских республик Закавказья". По существу, впервые в истории нашего государства создавалось классическое федеративное объединение: три государства соединялись в нечто новое. Органы Закфедерации воздвигались над органами всех трех республик, входивших в объединение на равных правах.

В науке, правда, выдвигалось мнение, что Закавказский федеративный союз был не федерацией, а конфедерацией, поскольку конструкция государственных органов выглядела еще довольно слабой и несовершенной. И само название объединения было весьма двусмысленным, противоречивым. Если это союз, то уже не федерация, а конфедерация. Однако если в названии объединения прямо написано "федеративный", то вроде бы следует ему верить. Большинство авторов склоняется, однако, к тому, что Закавказский федеративный союз был все-таки федерацией. А по названию, как уже отмечалось, и РСФСР не соответствовала своему содержанию. К тому же вскоре будет создана одна бесспорная федерация, которую, тем не менее, назовут Союзом, - СССР.

Неопределенный характер Закфедерации сохранялся, однако недолго, поскольку, как уже отмечалось, в середине декабря того же года она была преобразована в безусловно федеративное государство - Закавказскую Социалистическую Федеративную Советскую Республику. Вот это-то государство и стало членом - учредителем Советского Союза, равноправным с ранее возникшими республиками. Характерно, однако, что в Договоре об образовании СССР упоминается не только о самой Закфедерации, но и ее членах - Грузии, Азербайджане, Армении, хотя и в скобках. Очевидно, это следствие той борьбы, которую пришлось выдержать в ходе создания СССР с грузинскими сепаратистами. Впрочем, в тексте Договора отдельно об этих республиках не говорится, только в преамбуле.

Следует отметить, что в Союзе все образовавшие его республики приобрели полное равноправие, чего до сих пор, в общем-то, не было. Правовые акты, а тем более практика их осуществления, связывавшие Украину, Белоруссию, Закавказье между собой и с Россией, не отличались идентичностью, не говоря уже о том, что и сама Россия не была равноправна с этими государствами. Только теперь в составе СССР они получили полное равноправие вне зависимости от размера, численности населения, развития и т.п.

Несколько по-другому обстояло дело с новыми членами Союза, вошедшими в него в ближайшие годы.

Если первые члены Союза были прежде частями Российской империи, то новые республики образовались более сложным путем - за счет (во всяком случае, частично) присоединения государств, пока еще не являвшихся социалистическими на момент 1922 года. Ведь Хорезм и Бухара не случайно назывались народными республиками, а не социалистическими, что говорило о более низком уровне их социального развития.

Собственно говоря, нужно с определенной осторожностью говорить даже о статусе Хивы и Бухары до революции. В науке шел спор по этому поводу. Формально Хивинское ханство и Бухарский эмират были самостоятельными государствами, связанными с царской Россией не вполне ясными правовыми узами. Их называют порой вассальными, порой - протекторатом, но, во всяком случае, суверенные права Хивы и Бухары были ограничены в пользу Российской империи. После Октябрьской революции вместе с падением империи отпали и эти ограничения. Больше того, в благодарность за свое освобождение правящие круги среднеазиатских государств организовали, не без участия Англии и даже Турции, не говоря уже о белогвардейцах, антисоветский фронт против, прежде всего, Туркестанской Республики. Однако революционные силы внутри этих государств, причем не только коммунисты, но и левые буржуазные организации, называемые обычно младохивинцами, младобухарцами, добились свержения власти хивинского хана и бухарского эмира в 1920 году, конечно, при помощи Красной Армии. Образовались Хивинская и Бухарская советские народные республики, возглавленные первоначально блоком коммунистов и левых буржуазных организаций. Такой альянс не мог не привести к серьезным противоречиям, которые не сразу, но скоро обусловили известный кризис. Ведь до революции в Хиве и Бухаре сохранялись не только феодальные, но и родоплеменные отношения.

Характерными для среднеазиатских республик были и этнические противоречия, вытекавшие из их многоплеменного состава населения. Так, в Бухаре было более 50% узбеков, 31% таджиков, 10% туркмен, а также казахи, киргизы и другие народы. В Хиве проживало 60% узбеков, 25% туркмен, 15% каракалпаков, казахов и других народов*(172). Уже после образования советских республик здесь проходили даже вооруженные столкновения между узбеками и туркменами. Да и вообще в Средней Азии сильны были антиузбекские настроения.

Кроме того, нельзя забывать, что среднеазиатские республики были небольшими по количеству населения, особенно Хорезм, где проживало всего 600 000 человек. Такое государство вряд ли могло быть жизнеспособным.

Все эти обстоятельства воспрепятствовали вступлению Бухарской и Хорезмской советских народных республик в состав СССР при его образовании. Однако проблема была разрешена путем национально-государственного размежевания Средней Азии, то есть полной перекройки ее карты. В результате, в конечном счете, образовались три новые советских социалистических республики, вступившие в два приема в Советский Союз. Первые из них стали новыми членами советской федерации уже вскоре после принятия Конституции СССР. Это были Узбекская и Туркменская советские социалистические республики.

Однако новые республики образовались не только за счет Бухары и Хорезма, но и путем объединения с ними территории Туркестанской АССР, входившей до сих пор в состав РСФСР. В этой республике также царила многоэтничность. Поэтому задача состояла в том, чтобы выделить территории, более или менее компактно заселенные тем или иным народом, создав на каждой из них государственное образование, заселенное титульной национальностью, которая должна была составлять этническое большинство. Поэтому наряду с двумя названными государствами были сразу образованы Таджикская АССР, вошедшая в состав Узбекистана, а также - автономная область, которая сформировалась непосредственно в составе России, - Кара-Киргизская.

28 января 1924 г. Среднеазиатское бюро ЦК РКП(б) совместно с Исполнительным бюро ЦК Коммунистической партии Туркестана утвердило проведение национально-государственного размежевания в Средней Азии*(173).

Новые советские республики формировались из разнородных политических образований, обладавших (и не обладавших) различными суверенными правами. Туркестанский край, естественно, не обладал никаким суверенитетом. С момента преобразования его в 1918 году в Туркестанскую АССР он получил весьма широкую автономию. Одно время там даже имелись свои войска и свои денежные знаки (до самого 1920 года). Тем не менее говорить о независимости Туркестана пока что не приходилось. Но когда встал вопрос о размежевании Средней Азии, пришлось подумать и об отделении автономной республики от России. Эта проблема могла решаться вполне легально, с позиций Конституции РСФСР. Статья 49 в п. "д" допускала возможность "выхода из Российской Федерации отдельных частей ее". Можно спорить, что имела в виду Конституция - односторонний выход или обязательное согласие России на отделение от нее какой-то территории. Скорее всего, здесь имелось в виду именно первое, то есть не согласие на отделение, а констатация самого факта. Хотя еще до принятия Основного закона 1918 года был прецедент признания независимости Финляндии, которое выглядело вроде бы как санкция на отделение. Но на деле уже тогда России ничего не оставалось, как признать независимость нового государства, поскольку как-то воспрепятствовать ей Россия не могла ни политически, ни юридически. Таким же образом приходилось позже уже на основе Конституции признавать независимость Прибалтийских республик.

Что же касается Туркестана, то здесь дело обстояло проще: никаких коллизий не было и не могло быть, ибо вопрос был предрешен директивно, да и нормативно тоже.

Однако на деле судьба Туркестана решалась по-другому. Он сам не выходил из России, но его ЦИК разрешил народам республики выйти из ее состава по отдельности и образовать свои политические единицы - узбекскую, туркменскую, киргизскую и пр.*(174) Таким образом, республика как бы растаскивалась по частям, которые затем соединялись с аналогичными образованиями Бухары и Хорезма. Сходный документ 20 сентября 1924 г. принял V Всебухарский курултай Советов, то же сделали и в Хорезме.

14 октября 1924 г. Всероссийский Центральный Исполнительный Комитет утвердил постановление ЦИК Автономной Туркестанской ССР о размежевании Туркестана. Тем самым решалась судьба автономной республики, и одновременно предвосхищалось образование новых членов Союза ССР.

Среди прочих государственных образований постановление Туркестанского ЦИК, а вслед за ним и ВЦИК признавали, что узбекский и туркменский народы образуют независимые советские республики, то есть статус их заранее определялся. Постановление Бухарского курултая ушло еще дальше: оно устанавливало "решительную необходимость для социалистического Узбекистана и Туркменистана - в целях социалистического строительства, обороны от империализма и по международному братству трудящихся примкнуть к Союзу Социалистических Советских Республик".

27 октября вопрос о размежевании обсудил Центральный Исполнительный Комитет Союза ССР. Он трактовал постановления республик Средней Азии в том смысле, что они не только размежевываются, но и заранее решают вопрос о вступлении Узбекистана и Туркмении в состав Союза.

17 февраля 1925 г. I съезд Советов Узбекской ССР принял "Декларацию об образовании Узбекской Союзной Советской Социалистической Республики".

В этом документе можно отметить три важнейших момента, притом своеобразных. Прежде всего, конечно, провозглашается и фиксируется образование нового советского государства - Узбекской Советской Социалистической Республики. По идее, ее следовало бы назвать независимым, суверенным государством. Однако уже в самом названии документа, а потом и в тексте мы видим слово "союзная". Сначала даже не ясно, что бы это могло означать. Однако вскоре дается разъяснение: провозглашенная республика одновременно заявляет "о своем непреклонном решении о добровольном вхождении в Союз ССР на правах полноправного члена".

Следует отметить, как видим, что с точки зрения юридической вступление Узбекистана в Союз проходило в других условиях, чем это было для Украины, Белоруссии и Закавказья. Если первые члены Союза переходили из фактически автономных в суверенные республики, то Узбекистан, став независимой советской республикой, получил ничем не ограниченный суверенитет. Правда, он тут же его и ограничил, назвав себя "союзной республикой". То есть временного разрыва между провозглашением независимости и признанием над собой суверенитета Союза как будто бы почти не было, но юридически здесь следует различать эти две ступеньки.

Кстати, в Декларации отчетливо выражалась мысль, которая витала еще при создании СССР - идея мировой Советской Федерации. Декларация провозглашает: "Да здравствует мировая Федерация Советских Социалистических Республик!"

Аналогично проходило образование Туркменской ССР. Однако в правовом оформлении ее были некоторые особенности.

20 февраля 1925 г. I съезд Советов Туркмении принял "Декларацию об образовании Туркменской Советской Социалистической Республики". Обращает на себя внимание, что в отличие от узбекской эта Декларация не называет Туркмению союзной республикой. Подобно своей предшественнице Декларация также говорит о перспективах развития Советского государства. Но в отличие от нее она видит в будущем в мировом масштабе не федерацию, а "мировую Советскую Социалистическую Республику"*(175). Трудно сказать вкладывался ли в это различие какой-то смысл или это просто редакционные вольности, но важна общая идея единой мировой советской государственности.

Съезд провозглашал создание независимой Туркменской Республики. И подобно узбекскому он определял точную территорию и административное деление республики. Но если Узбекистан подразделялся на области, то Туркмения - на округа.

В документе также говорилось о вступлении республики в состав Союза, но формулировки здесь были более четкие и осторожные, чем в узбекской Декларации. Отмечалось лишь желание "войти на правах полноправного члена в Союз Советских Социалистических Республик".

В отличие от узбекской, рассматриваемая Декларация по существу являлась уже наброском Конституции республики. В ней говорилось, между прочим, о характере Туркменской Республики. Хотя государство это было национальным, но вместе с тем оно являлось все-таки и многонациональным, и интернациональным. Поэтому закон фиксировал классовый, а не национальный характер Туркмении. Она являлась "государством всех трудящихся".

В Декларации содержались статьи, посвященные общественному строю республики, правам ее граждан, списанные в основном из Конституции РСФСР 1918 года. Любопытно упоминание о государственном языке Туркмении, вернее, языках. Ими признавались одновременно туркменский и русский.

Хотя Декларация говорила лишь о желании вступить в Союз, тем не менее она рассматривала республику уже и как часть Советского Союза: "Туркменская Советская Социалистическая Республика, входя на правах полноправного члена в Союз Советских Социалистических Республик, осуществляет свою государственную власть самостоятельно, и суверенитет ее ограничен лишь в пределах, указанных Конституцией Союза Советских Социалистических Республик по предметам, относимым ею к компетенции Союза". Таким образом, Туркмения чувствовала себя членом Союза, еще не войдя в него формально. Очевидно, согласие СССР на вступление Туркмении в него считалось само собой разумеющимся.

В Декларации, по существу, цитировались статьи, касающиеся суверенных прав союзных республик применительно к Туркмении, содержавшиеся в Конституции Союза. В том числе о праве свободного выхода, о неизменяемости территории и т.д.

13 мая 1925 г. вступление Туркмении и Узбекистана в состав Союза было оформлено постановлением III Всесоюзного съезда Советов, формулировки которого были, однако, довольно своеобразны. Съезд не говорит о принятии республик в состав Союза, а "приветствует свободное волеизъявление народов Туркменской и Узбекской Социалистических Советских республик о вхождении в состав Союза ССР". Нормативно этот акт оформляется в виде распространения действия "договора об образовании Союза ССР на Туркменскую и Узбекскую Социалистические Советские Республики". Президиуму ЦИК Союза поручается разработать проект из мнений Конституции Союза и внести его на утверждение того же съезда. Это поручение было незамедлительно выполнено, и 20 мая 1925 г. съезд Советов внес в Конституцию Союза изменения, касающиеся конструкции высших органов власти СССР, и некоторые другие, обеспечивающие гарантии прав новых членов федеративного государства.

6 октября 1926 г. ЦИК Туркменской ССР утвердил и ввел в действие Конституцию республики и постановил внести ее текст на окончательное утверждение II съезда Советов Туркмении. Как видим, в республике повторили процедуру принятия Конституции в соответствии с прецедентом, созданным введением в действие Основного закона СССР.

Конституция Туркмении уже исходила из существования Основного закона Союза и подобно другим конституциям союзных республик регулировала те вопросы, которые не предусмотрены в нем, то есть проблемы общественного строя, прав и обязанностей граждан, конструкции государственного механизма республики и т.п. Естественно, что в ней было предусмотрено и разграничение суверенных прав Туркмении и Союза.

Преобразования в Средней Азии и Казахстане проходили, конечно, не без борьбы мнений и интересов. Здесь сталкивались две прямо противоположные тенденции. С одной стороны, работники соответствующих национальностей хотели иметь свою государственность, в которой они могли бы занять надлежащее положение. С другой стороны, в Средней Азии наблюдались и прямо противоположные настроения. Существовало мнение о том, что не может быть подразделения на отдельные нации, которые якобы не сложились, что существует некая общая тюркская нация, которая и должна создать свою государственность. Это было проявление так называемого пантюркизма.

Образование двух новых республик в Средней Азии еще не завершило процесс размежевания ее народов. Заключительным аккордом здесь стало преобразование Таджикской Автономной Республики в союзную, т.е. наделение Таджикистана суверенными правами, равными правам других республик Союза.

Еще в постановлении ЦИК Туркестанской АССР, о котором уже говорилось, был затронут вопрос и о государственности таджикского народа. Закон предоставлял "право таджикскому народу выйти из состава ТАССР и образовать автономную Таджикскую область"*(176). В том же сентябре 1924 года ЦИК Туркестанской АССР постановил созвать съезд Советов Таджикской автономной области. Аналогичное, но более продвинутое решение принял V Всебухарский курултай Советов. В его постановлении от 20 сентября 1924 г. говорилось о создании Узбекской ССР, частью которой должна стать автономная область таджиков.

Однако российские органы подправили решения среднеазиатских. 14 октября 1924 г. ВЦИК издал постановление, которым утверждал упомянутый акт Туркестанской АССР. Но в отношении Таджикистана вносилась корректива: его предполагалось оформить не в автономную область, а в автономную республику, входящую в состав Узбекистана.

27 октября 1924 г. вопросы размежевания Средней Азии обсуждались Центральным Исполнительным Комитетом Союза ССР. Среди других было сказано и о создании Таджикской АССР в составе Узбекистана. ЦИК СССР подтвердил, что "свободное волеизъявление трудового народа является высшим законом" и поручил своему Президиуму "осуществить оформление вновь образующихся республик в Средней Азии согласно решению съездов Советов этих республик".

В Декларации об образовании Узбекской ССР, принятой ее I съездом Советов 17 февраля 1925 г., говорилось и о вхождении в состав нового суверенного государства Автономной Таджикской Республики.

Таким образом, уже в ходе создания таджикской государственности идея о ее форме претерпевала изменения в сторону повышения. Но на этом дело не остановилось. Уже вскоре Таджикская Республика была преобразована в союзную. Решения об этом последовательно принимались III Чрезвычайным съездом Советов Таджикистана и Центральным исполнительным комитетом Узбекской ССР, а 5 декабря 1929 г. соответствующий акт издал и ЦИК Союза. Он "приветствовал ...решение народов Узбекской и Таджикской республик" и постановил распространить действие договора об образовании Союза ССР на Таджикскую Социалистическую Советскую Республику, изменив соответственно текст договора. Под договором понимается текст, составляющий второй раздел Конституции СССР.

Таким образом, в результате размежевания народы Средней Азии, и таджикский в том числе, впервые в истории получили свою национальную государственность. Прежде таджики были разорваны по преимуществу между Туркестанской АССР и Бухарской Советской Народной Республикой. В Туркестане проживало 47,7% таджиков, а в Бухаре - 52,3%. Конечно, и в Таджикской ССР население было неоднородным. Таджики составляли большинство, их было 65,4%, но остальные граждане принадлежали к разным национальностям.

Национально-государственное размежевание Средней Азии проводилось не одномоментно, оно растянулось в общей сложности почти на десятилетие. Это, однако, не повлияло на правовой статус новых членов Советского Союза. Среднеазиатские республики по Конституции и на практике получили те же права, что и первые члены Союза. Что же касается обязанностей, то на практике их было меньше. Первые члены Союза, а особенно Россия, брали на себя некоторые обязанности, которые могли быть обременительными для прежде отсталых районов страны. Но об этом несколько позже.

В то же время Советский Союз принимал на себя новые заботы, с которыми не могли справиться только что возникшие новые советские государства. Сюда, прежде всего, относилась борьба с басмачеством, особенно острая в Таджикистане. Красной Армии СССР пришлось оказать решительную поддержку вооруженным силам среднеазиатских государств, с тем чтобы уничтожить или выдворить за пределы страны контрреволюционных бандитов. В основном они бежали в Афганистан.

В деле борьбы с политическим бандитизмом большую роль играла и экономическая поддержка, преимущественно со стороны России. Чтобы показать народам Средней Азии преимущества Советской власти, нужно было, прежде всего, создать условия для экономического развития, надо было сразу и всесторонне доказать, что Советская власть заботится об улучшении благосостояния разоренного нищего района, обладающего, однако, огромной потенцией. В частности, в Таджикистан перевозились из России, из Подмосковья целые текстильные предприятия, для которых в этом хлопковом районе была прекрасная сырьевая база.

Следует отметить, что национально-государственное размежевание Средней Азии проводилось по инициативе здешних органов. Так, этот вопрос, например, был поднят уже 25 февраля 1924 г. на Пленуме ЦК Бухарской компартии, признавшем вопрос о размежевании вполне своевременным. В мае того же года Средазбюро ЦК РКП(б) закончило подготовку материалов по размежеванию.

Как видим, инициатива исходила к тому же от партийных органов, к которым, конечно, присоединились и советские. Результатом этого явилось постановление ЦК РКП(б) 12 июня 1924 г. "О национальном размежевании республик Средней Азии".

Как видим, решениям о размежевании предшествовали надлежащие акты о преобразовании народных республик в социалистические. В Бухаре это произошло буквально накануне размежевания. Очевидно, что такое преобразование носило формальный характер, поскольку за короткий срок, конечно, все республики Средней Азии не могли сделать сколько-нибудь крупных шагов по коренному преобразованию своего общественного строя. Но размежевывать разнотипные государства было неудобно.

Конечно, инициатива среднеазиатских партийных и государственных органов была решительно поддержана в Москве. Так, для разработки всех вопросов, связанных с преобразованием Таджикистана в союзную республику, Президиум ЦИК СССР создал специальную комиссию. При этом общесоюзный орган решил не довольствоваться актами руководящих органов Таджикистана, а вынести вопрос на обсуждение широких народных масс. На расширенных пленумах кишлачных Советов, туменских и вилайетских исполнительных комитетов, на рабочих и дехканских собраниях и митингах таджикский народ выразил единодушное желание вступить непосредственно в Союз ССР. Это было зафиксировано Президиумом ЦИК Таджикской АССР, принявшего решение о созыве Чрезвычайной сессии ЦИК Советов и проведении с 1 по 15 сентября 1929 г. пленумов джамагатских Советов по вопросу о выделении Таджикистана в самостоятельную республику и задачах дальнейшего хозяйственного и культурного строительства. Совнаркому было предложено провести реорганизацию наркоматов в соответствии с конституционными положениями о наркоматах союзных республик*(177).

10 сентября 1929 г. ЦИК Советов ТАССР обсудил вопрос о выделении Таджикистана в самостоятельную союзную республику.

В обоснование этого ЦИК привел традиционный довод о культурном, хозяйственном и политическом росте республики за годы Советской власти, а также о воле и требованиях трудящихся масс республики к повышению формы государственности Таджикистана. Было решено на пути к следующей ступени преобразования созвать Чрезвычайный съезд Советов республики в октябре того же года. Вместе с тем принималась программа дальнейшего экономического, политического и культурного строительства, в том числе и нетаджикских национальных меньшинств, поскольку республика все же оставалась полиэтничной.

В отношении национального вопроса в Таджикистане возникали и другие проблемы. Местные националисты заявили претензии Узбекистану в отношении некоторых территорий, которые здесь считали таджикскими.

15 октября съезд Советов Таджикистана открылся, а на следующий день он принял Декларацию о преобразовании Таджикской АССР в союзную республику. Решили также переименовать столицу республики Дюшамбе в Сталинабад, что было вскоре утверждено Президиумом ЦИК Союза.

5 декабря того же года ЦИК Союза ССР постановил распространить действие Договора об образовании СССР на Таджикскую Республику. IV съездом Советов Союза ССР в марте 1931 г. Таджикская ССР была принята в состав Союза ССР, что явилось завершением процесса преобразования Таджикистана в союзную республику*(178).

Таким образом, процесс формирования членов Союза на данном этапе завершился. Все они приобрели предусмотренные Конституцией суверенные права и обязанности.

Ни о каких иных членах федерации, членах Советского Союза Конституция не говорила. Вместе с тем в ней, между прочим, упоминалось об автономных образованиях, в том числе республиках. Но ни перечисление их, ни определение правового статуса в принципе не давались. Вообще об автономиях, в том числе и об АССР, речь шла лишь при формировании органов власти Союза, главным образом Совета Национальностей ЦИК.

Особо следует сказать о членах Закавказской Федерации - Азербайджане, Армении и Грузии, которые не являлись непосредственно членами Союза, но также и не имели статуса автономных республик. Они были субъектами федеративных отношений, но не внутри Союза ССР, а внутри ЗСФСР. Поэтому их статус определялся Конституцией Закавказской Федерации, а не Союзом, хотя некоторые сведения о нем в Основном законе 1924 года давались.

Посмотрим теперь конкретно, каково было распределение этих прав между Союзом и союзными республиками по Конституции 1924 года, т.е. каковы были границы их суверенитета.

 

3. Разграничение компетенции Союза и республик

 

Этому вопросу посвящена уже первая статья Конституции, определяющая права Союза через компетенцию его высших органов. Естественно, что в нее входят наиболее крупные вопросы, которые по своей природе могут и должны решаться именно на уровне всего советского государства. Среди них следует отметить, прежде всего, вопросы, связанные с внешними функциями Союза, которые полностью сосредоточены в руках Центра. К ним относятся: "а) представительства Союза в международных сношениях, ведение всех дипломатических сношений, заключение политических и иных договоров с другими государствами". После Гаагской конференции, проходившей накануне образования СССР и знаменовавшей собой прорыв советских республик на международную арену, началась пора признания Советского государства в качестве субъекта международного права. Одна за другой капиталистические страны, скрепя сердце, стали завязывать дипломатические связи с Российской Федерацией, которой союзные с ней республики передали свои полномочия. Уже в заявлении Советской делегации на первом пленарном заседании конференции было указано, что "оставаясь на точке зрения принципов коммунизма, Российская делегация признает, что в нынешнюю историческую эпоху, делающую возможным параллельное существование старого и нарождающегося нового социального строя, экономическое сотрудничество между государствами, представляющими эти две системы собственности, является повелительно необходимым для всеобщего экономического восстановления"*(179).

Вслед за государствами, признавшими Советскую Россию еще до Генуэзской конференции в июне 1922 года, были установлены дипломатические отношения РСФСР с Чехословакией. 15 сентября 1922 г. советская печать опубликовала сообщение о том, что Соединенные Штаты Америки предлагают России вступить в переговоры о восстановлении деловых связей. Однако американцы выдвигали определенные условия, которые не могли устроить РСФСР. В ответ американской стороне было сделано заявление о желании Советской России договариваться с Америкой, но на приемлемых условиях.

Сходную позицию Советское государство заняло в переговорах с Японией, которая почему-то затягивала их. В телеграмме заместителя народного комиссара иностранных дел РСФСР уполномоченному Советского правительства по переговорам с Японией А.А. Иоффе давалась гордая инструкция: "Дайте понять, что Россия вернулась на Тихий океан и что всякие иллюзии насчет нашей слабости и возможности третировать нас как неравную державу бесплодны". Далее следовало: "разрыв непосредственно нам не опасен и мы можем ждать договора не один месяц"*(180).

Как помним, независимые советские республики доверили делегации РСФСР на Генуэзской конференции представлять свои интересы, причем не только в Генуе, но и по любым другим вопросам. Это обычно называют дипломатическим союзом. Однако и после конференции советские республики продолжали самостоятельно выступать в международных сношениях. Так, ДВР в ноте правительству Японии протестовала против поддержки японцами белогвардейских отрядов. 17 июня 1922 г. УССР, которая имела свое представительство в Чехословакии, направила через него протест против созыва в Праге антисоветского студенческого конгресса. В июне Хорезмская Советская Народная Республика заключила экономическое соглашение с самой РСФСР. Можно привести и другие факты.

После образования СССР внешние дела на практике не сразу перешли в руки Союза, может быть, правда, потому, что еще не были созданы надлежащие органы СССР, а может быть, и потому, что Договор-то был принят, как отмечалось, пока что условно. Во всяком случае, 3 января 1923 г. исполняющий обязанности народного комиссара иностранных дел РСФСР направил ноту премьер-министру Албании Зогу по поводу репатриации албанских граждан*(181). 6 января он же обратился с нотой к министру иностранных дел Норвегии. Интереснейший документ датирован 7 января. Это нота российско-украинско-грузинской делегации председателям Лозаннской конференции. Любопытно, что наряду с российской и украинской делегациями упоминается даже не закавказская, а грузинская делегация. Следовательно, Грузия пока что мыслится как субъект международных отношений. Та же компания направила еще несколько нот тому же адресату. Характерно, однако, что документы подписаны одним лицом - председателем названной делегации, наркомом иностранных дел РСФСР Г.В. Чичериным. Следует оговориться, что, очевидно, после образования СССР не успели или не сочли нужным заменять тройственную делегацию единой новой делегацией СССР. 19 февраля заместитель наркома иностранных дел Украины направил ноту поверенному в делах Польши в УССР с сообщением, что Украинское правительство присоединяется к предложению, сделанному Российским правительством от 31 января того же года по вопросам репатриации. 15 марта нарком иностранных дел ЗСФСР заявил протест председателю Совета министров и министру иностранных дел Италии Б. Муссолини по поводу нарушения прав закавказского дипломата. Как видим, в течение месяцев сохраняется определенная инерция в переключении суверенных прав республик на союзное государство. Все меняется в июле, когда создаются органы управления Союза. 13 июля Центральный Исполнительный Комитет Союза издал Декрет, в котором опубликовал Обращение Президиума ЦИК Союза ко всем народам и правительствам мира, в котором сообщал о создании нового государства, принятии его Конституции, разграничении прав между органами СССР и союзных республик. Тем самым иностранным державам сообщалось, к кому они теперь должны обращаться по разным делам*(182). А уже через несколько дней Советский Союз проявляет себя по конкретным вопросам в международной политике. 16 июля замнаркома иностранных дел Союза направляет ноту председателю торговой делегации Персии в СССР, на другой день неофициальный представитель Наркомата иностранных дел СССР Б. Сквирский опубликовал заявление по поводу репатриации из Соединенных Штатов в Россию.

Однако и после этого имеют место отдельные сношения органов союзных республик непосредственно с иностранной державой. Так, 18 июля 1923 г. представительство Украинской ССР в Чехословакии направило ноту министерству иностранных дел Чехословакии по поводу репатриации различных категорий граждан. 19 июля мы наблюдаем новый документ уже известной российско-украинско-грузинской делегации на Лозаннской конференции, подписанный по-прежнему Г.В. Чичериным. А 21 июля нарком иностранных дел РСФСР направил ноту поверенному в делах Германии в РСФСР. Документ подписан также Г.В. Чичериным. В нем сообщается, что Россия в связи с образованием СССР передает все внешние сношения в сферу компетенции Союза. Аналогичные ноты были направлены представителям Австрии, Афганистана, Великобритании и других государств, аккредитованных в СССР.

А через два дня Г.В. Чичерин сообщает о том же и тем же державам уже в качестве наркома иностранных дел Союза. И дальше следует нормальная деловая переписка с различными государствами по различным делам - с Турцией, Францией, Персией и пр. 30 января 1924 г. Наркоминдел направил ноту всем иностранным представительствам в СССР с указанием на неправильное название государства, к которому они обращаются при переписке. Часто Советский Союз называют Россией, что совершенно недопустимо.

Конституция СССР относила к ведению Союза вопросы о границах как внешних, так и между союзными республиками, а также заключение договоров о приеме в состав СССР новых республик. Мы видели, как эти права использовались при национально-государственном размежевании Средней Азии.

Конституция предусматривала и другие политические и экономические права в политике Советского Союза во внешней сфере. Основной закон закрепляет за Союзом большой цикл экономических прав, притом как за пределами государства, так и особенно внутри него. К ним относятся, в частности, заключение внешних и внутренних займов, руководство внешней торговлей.

Внешняя торговля имела громадное значение в деле восстановления и дальнейшего развития народного хозяйства страны. А главным организующим фактором ее была монополия внешней торговли. Великолепную оценку этого института дал нарком внешней торговли Л.Б. Красин: "мы ...заставили буржуазные правительства капиталистических стран примириться с этой ненавистной им системой. Буржуазия Запада ненавидит монополию внешней торговли потому, что эта монополия - верный оплот и защита Советского Союза против экономической интервенции, против стремления мирового капитала экономически поработить нашу страну. Буржуазия долгое время саботировала нашу систему внешней торговли, но нужда в русском сырье и хлебе и жажда наживы заставили ее пойти на уступки..."*(183).

Не меньшее значение имело предоставление Союзу права установления системы внутренней торговли. Но еще важнее была организация промышленности, закрепленная за Союзом. Она имела не только экономическое, но и политическое значение. В решении XII съезда Коммунистической партии говорилось: "только развитие промышленности создает незыблемую основу пролетарской диктатуры"*(184).

Но Конституция предусматривала руководство со стороны Союза не только отдельными отраслями народного хозяйства, но и хозяйством вообще (п. "з" ст. 1). Этот пункт был вскоре же реализован в Положении о Совете труда и обороны Союза, утвержденном СНК СССР 21 августа 1923 г. и предусматривавшем создание специального органа "в целях осуществления хозяйственного и финансового планов Союза ССР"*(185). Очень хорошо о значении объединения народного хозяйства в рамках Союза говорит Положение о Государственной плановой комиссии СССР, утвержденное в тот же день. Отмечая цель создания Госплана, Положение говорит о необходимости согласования планов народного хозяйства отдельных, входящих в Союз, советских социалистических республик, разработки единого союзного перспективного плана государственного хозяйства*(186).

Относилось к ведению Союза и заключение концессионных договоров. Правда, эта сфера деятельности оказалась неширокой, но не по вине нашей страны. Западные предприниматели не ринулись с предложениями, на чем много потеряли. И наоборот, те, кто были посмелее, как, например, известный А. Хаммер, нажили недурные капиталы на концессионных предприятиях.

Конституция относила к ведению Союза руководство транспортом и связью. Как помним, проблема объединения железных дорог была предметом оживленных споров в Закавказье.

К ведению Союза были отнесены организация и руководство вооруженными силами, исторически сложившееся к этому времени. Как помним, процесс объединения вооруженных сил советских республик начался еще во время гражданской войны. Тогда он принял форму сначала подчинения армий Украины и Прибалтийских республик командованию Красной Армии РСФСР и органам ее военного управления, а затем и полного включения армий этих республик в единую Красную Армию. В ходе освобождения Закавказья подобные же отношения сложились и со здешними советскими республиками. То есть руководство вооруженными силами строилось сначала на принципах автономизации, а потом и полного единства. Союзный договор, а затем и Конституция СССР закрепили, следовательно, эту практику.

Царская армия была тоже многонациональной. Однако отнюдь не все этносы допускались к военной службе. Народы Средней Азии, сибирских инородцев, азербайджанцев, горцев Северного Кавказа в российскую армию не пускали. Официально это объяснялось недостаточным культурным уровнем их, что в определенной мере соответствовало действительности, но главным препятствием к использованию людских резервов восточных районов была их политическая неблагонадежность. Характерно, что и финны тоже не призывались, хотя об их культурном уровне вроде бы говорить не приходилось, да и они сами просились в армию. Правда, постепенно круг используемых для войск народов расширялся. Призыв некоторых из них имел и специальные цели. Так, буряты и якуты использовались для пограничной службы, а башкир, калмыков, горцев Кавказа стали употреблять в составе иррегулярных войск для подавления народных восстаний. Впоследствии из них была сформирована известная "дикая дивизия"*(187).

При использовании нерусских кадров в царской армии стремились рассеять их по различным частям и соединениям. В принципе, кроме названных, никаких национальных формирований в вооруженных силах не существовало, правда, в ходе мировой войны начали создавать латышские, армянские, югославянские и некоторые другие части*(188). Предполагалось использовать вековую ненависть порабощенных прибалтийских народов к немцам.

Принципиально иную политику проводило Советское государство. Кроме тех воинских формирований союзных республик, которые влились в Красную Армию во время гражданской войны, уже в мирное время был взят курс на создание национальных воинских формирований, о чем специально говорилось в решении ХII съезда РКП(б)*(189). Однако никаких республиканских армий не создавалось.

Серьезное внимание в Конституции уделяется компетенции Союза в области финансов. Прежде всего, это касается бюджета, который мыслится как единый, но включает в себя бюджеты союзных республик. Такое положение сложилось на практике еще в 1919 году, когда бюджеты союзных республик включались в бюджет Российской Федерации. В 1921 г. порядок начал несколько меняться. По соглашению между правительствами РСФСР и Азербайджана предусматривалось различное финансирование азербайджанских наркоматов из бюджета России. Финансовые сметы объединенных наркоматов АзССР представлялись непосредственно в соответствующие наркоматы России на утверждение, а сметы необъединенных наркоматов утверждались СНК Азербайджана. Союзный рабоче-крестьянский договор между Российской Социалистической Федеративной Советской Республикой и Украинской Социалистической Советской Республикой относит Наркомфин Украины к объединенным ведомствам. Аналогичный договор был заключен в январе 1921 г. с Белоруссией*(190). С Грузией подписали специальное соглашение по финансовым вопросам. То же было сделано в июле 1921 года по отношению к Белоруссии, а 30 сентября - к Армении.

Теперь Конституция Союза обобщила практику и поставила финансовое дело в стране на твердую опору.

Важные положения отнесены к компетенции Союза в отношении природопользования. Пункт "н" предусматривает "установление общих начал землеустройства и землепользования, а равно пользования недрами, лесами и водами по всей территории Союза Советских Социалистических Республик". В условиях нэпа и грядущей коренной перестройки сельского хозяйства этот пункт был в высшей степени актуальным. При всем разнообразии и многообразии природных условий в стране определенная единая политика в этой сфере была совершенно необходима, ибо касалась самых основных ценностей, без которых жизнь на планете вообще невозможна.

В этой связи и вопрос о межреспубликанских переселениях также имел общесоюзное значение, поскольку свободные земли часто находились в малолюдных районах, и наоборот, перенаселенные районы не могли обойтись без наделения землей в более свободных республиках.

В пункте "п" содержится положение, знаменующее собой уже разграничение компетенции между Союзом и республиками. Он предполагает создание по некоторым отраслям права лишь основ законодательства в Союзе, относя, очевидно, конкретизацию к сфере деятельности республики. Этот пункт реализовался уже в 20-х годах. В октябре 1924 г. были изданы Основные начала уголовного законодательства СССР и союзных республик, другие общесоюзные акты - Положение о воинских преступлениях, "Об амнистии лицам, совершившим побег из Рабоче-крестьянской Красной Армии и Флота" и др.*(191) Важные общесоюзные законы были изданы также в области судоустройства - "Основы судоустройства Союза ССР и союзных республик" 1924 г., "Об изменении основ судоустройства Союза ССР и союзных республик ввиду ликвидации округов" 1930 г.*(192)

Уже в рассматриваемой статье Конституции мы видим определенные намеки и на права республик, отграничение этих прав. Но кардинальную линию раздела вносит ст. 3. Она утверждает, как уже отмечалось, основной принцип: все, что не отнесено к компетенции Союза, входит в сферу деятельности союзных республик. Однако закон не ограничивается таким общим указанием. Законодатель считает необходимым подчеркнуть некоторые суверенные права республик, особенно в силу их чрезвычайной важности. Сюда относится уже упоминавшееся право свободного выхода из Союза. Н.Н. Алексеев, как и многие зарубежные авторы, даже доброжелательно относившиеся к нашей стране, ставил вопрос, не является ли право свободного выхода простой фикцией. С его точки зрения, таким правом могут пользоваться только независимые государства (вспомним, что Н.Н. Алексеев различает независимость и суверенитет). Но независимым государствам нет необходимости выходить из федерации. Алексеев приводит примеры объединений, из которых можно выходить: Лига Наций или другие чисто международные объединения*(193). Автор ставит вопрос ребром: или государство независимое, и тогда оно имеет право выхода, или оно зависимое, и тогда не имеет права выхода.

Как видим, авторов Конституции 1924 года не смутили эти теоретические соображения. Конечно, союзные республики зависят от Союза и в то же время могут свободно выйти из него. Вот такая федерация!

Недоброжелатели нашей страны говорили о фиктивности ст. 4 в том смысле, что право выхода только провозглашается, а реально никто не позволит его осуществить. История Советского Союза показала несостоятельность этого утверждения. За 70 лет существования СССР просто никому не приходила в голову необходимость выхода из него, поскольку не было никаких причин к этому. Вот если бы какая-нибудь республика поставила этот вопрос, а ей отказали, тогда действительно право выхода оказалось бы фиктивным. Но таких же случаев не было! И разрушен Союз был совсем не в силу анализируемого принципа, как мы знаем, позорные беловежские документы не основаны на законе, они грубо нарушили его.

В советском законодательстве вопрос о праве выхода территории из состава государства был поставлен и решен еще в Конституции РСФСР 1918 года, которую вы изучили в семинаре по известному пособию*(194). Пункт "д" ст. 49 этого Основного закона неоднократно применялся в ходе строительства новых советских республик. Оригинально право выхода было использовано при размежевании Средней Азии. Там его применили, как уже отмечалось, не к территориям, а к народам, хотя, конечно, живущим на определенной земле. И сделали это не всероссийские органы, а ЦИК Туркестанской АССР. Кстати, тогда советская автономная республика в первый и последний раз своей властью решала территориальный вопрос, вопрос о собственной территории, к тому же приводящий к ликвидации самой республики.

Статьи о праве свободного выхода включались позднее и в последующие конституции СССР.

Подобно первой Конституции России вопрос о праве выхода предусмотрен и в первой Конституции ЗСФСР, но решен несколько по-иному. Статья 31 п. "б" относит, как и в России, к компетенции съезда Советов и ЦИК Федерации "разрешение выхода из нее отдельных ее частей". То есть в отличие от России здесь требуется разрешение, а не последующее признание*(195). И в отличие от Основного закона Союза, Конституция Закфедерации говорит не о членах ЗСФСР, а о любых частях федерации. Это было особенно актуально, потому что кроме трех основных народов Закавказья в республику входили и другие, в которых существовали определенные сепаратистские настроения. Такое положение было сохранено и в новой Конституции ЗСФСР, принятой после образования Советского Союза.

Интересно, что при упразднении ЗСФСР инициатива исходила не от входящих в нее союзных республик, а от органов Союза ССР. Чрезвычайный VIII съезд Советов СССР, приняв Конституцию, перечислил в его составе новых членов - Азербайджан, Армению и Грузию. Собственно говоря, уже этим была упразднена Закфедерация. Тем не менее ее союзные республики в начале 1937 года одна за другой на своих съездах Советов приняли одинаковые постановления об упразднении Закавказской Федерации, ссылаясь не на собственное желание, а именно на новую Конституцию Союза*(196). Подчеркнем, что и сами постановления говорили не о выходе той или иной республики из Закфедерации, а именно об упразднении ЗСФСР. Получается, что как будто бы волей каждого члена Закфедерации упразднялось само это государство.

Как уже упоминалось, Конституция СССР 1924 года закрепляла право союзных республик на неизменность их территории. Естественно, что такие преобразования могли быть произведены с согласия той или иной республики. Заметим, что речь шла не только об уменьшении территории, но, очевидно, и о возможном увеличении. Ведь не всякое приращение может быть благом.

В данный период проблема эта оказалась достаточно актуальной. Мы уже рассмотрели ее применительно к национально-государственному размежеванию Средней Азии, которое привело к заметному уменьшению территории России. Но после образования СССР было проведено и заметное укрупнение Белорусской ССР, о котором очень беспокоились в Белоруссии еще с 1919 г.*(197) в ходе разработки документов образования Союза. В марте 1923 года XII Конференция Компартии Белоруссии подняла вопрос об укрупнении республики, мотивируя его тем, что от такого преобразования зависит быстрое возрождение Белорусского государства. Укрупнение мыслилось провести за счет "родственных... соседних районов" РСФСР. В декабре 1923 года съезды Советов Витебской, Гомельской и Смоленской губерний высказались за присоединение к БССР тех частей губерний, где белорусское население составляло большинство. Важно отметить в этой связи, что в Витебской губернии не все было просто. Еще в конце 1917 года, когда образовалась Западная область, включившая в себя несколько белорусских губерний, представители Витебской губернии уклонились от участия в работе органов этой области. Они предпочитали войти в Северную область. И теперь судьба губернии решалась также непросто: возникло определенное сопротивление со стороны местных партийных органов.

Статья 7 Конституции СССР закрепляла принцип, по которому для граждан союзных республик устанавливалось единое союзное гражданство. Такой порядок сложился тоже исторически. Уже во время гражданской войны, когда республики только образовались, они, как известно, тут же вступили в государственно-правовые отношения, большей частью фактические, чем юридические, но, тем не менее, достаточно серьезные. В том числе возник и вопрос о единстве гражданства, вызываемый по преимуществу военной необходимостью - потребностью призывать граждан любой республики, находящихся на территории другой. Тогда дело дошло уже и до того, что кое-где были изданы акты и о приравнении граждан советских республик во всех отношениях к гражданам каждой республики. Конституция СССР закрепила принцип единства гражданства уже на более высоком уровне. Введение единого гражданства нисколько не умаляло суверенитет союзных республик, поскольку их собственное гражданство сохранилось. Но оно, несомненно, расширяло право граждан каждой союзной республики, ибо они могли на территории всего Союза чувствовать себя хозяевами. А во внешней сфере гражданство Союза давало возможность каждому советскому гражданину ощущать себя под защитой всего громадного государства.

Единое гражданство ликвидировало и всякого рода коллизии между республиканскими законами. А такие коллизии имели место, например, в Закавказье до образования СССР, в частности, в брачных отношениях.

Проблема гражданства особую специфику имела в Закавказье. Конституция ЗСФСР 1925 г. специально говорила о ней. Статья 6 Основного закона предусматривала единое гражданство для всех республик, входящих в Федерацию. В то же время отмечалось, что граждане ЗСФСР "являются одновременно союзными гражданами". В ст. 6 Конституции Украины 1925 года говорится то же самое. Оригинально решался вопрос в Конституции России, принятой также в 1925 году. В ней говорится лишь о равноправии граждан других союзных республик, пребывающих на территории РСФСР, с российскими (ст. 11). Сохранено и положение, по которому такое приравнение касается всех трудящихся-иностранцев, предусмотренное еще первой советской Конституцией. О союзном гражданстве не упоминается. Аналогично решен вопрос в Конституции Туркмении 1927 года.

Основной закон Союза ССР предусматривает и некоторые обязанности республик. Специально говорит об этом ст. 5, требующая от союзных республик привести свои конституции в соответствие с Основным законом СССР. Все республики в ближайшие годы выполнили эту обязанность. Те из них, которые уже обладали Конституциями, приняли новые, а вновь вступившие в Союз учитывали общесоюзный закон при создании своих. Заметная группа суверенных прав союзных республик вытекала и из ст. 1 Конституции СССР. Хотя статья посвящена суверенитету Союза, однако в ней легко просматриваются определенные полномочия союзных республик. Как уже отмечалось, Конституция Союза гарантирует неизменяемость границ республик без их согласия, но п. "б" ст. 1 допускал возможность урегулирования "вопросов об изменении границ между союзными республиками". Следовательно, уже здесь отмечается определенная свобода в решении территориальных вопросов между союзными республиками, которой наделены члены Союза.

Союзные республики имели право учреждать свои займы, однако только с разрешения общесоюзных органов (п. "д"). Это положение было отражено и в Конституциях союзных республик. Так, в Основном законе ЗСФСР говорилось о праве республики заключать не только внутренние, но даже и внешние займы, естественно, с разрешения Союза (п. "м" ст. 1). Статья 30 (п. "д") Конституции Украины относила к компетенции Центрального исполнительного комитета республики тоже "совершение в порядке, установленном п. "д" ст. 1 Конституции Союза Советских Социалистических Республик, внешних и внутренних займов Украинской Социалистической Советской Республики"*(198). Аналогичный пункт мы имеем в Основном законе РСФСР 1925 г., который относит внешние и внутренние займы к компетенции Всероссийского съезда Советов и ВЦИК. Содержится здесь, конечно, та же оговорка о том, что это можно делать "в соответствии с Конституцией и законодательством Союза ССР"*(199). Почти текстуально повторяет российскую норму Основной закон Туркменской СССР 1927 г. (п. "д" ст. 21). То же мы видим и в Белоруссии. Ее Основной закон 1927 г. воспроизводит надлежащее положение в редакции, совпадающей с Конституциями других союзных республик (п. "г" ст. 25)*(200). Несколько по-другому структурно строится Основной закон Узбекской ССР. Здесь статьи о компетенции верховных органов власти выделены в специальную главу, помещенную в другом месте. Однако нужная нам норма сформулирована так же, как и в предыдущих законах (п. "д" ст. 56)*(201).

Проблема республиканских займов потеряла свою актуальность в начале 30-х годов, когда была проведена конверсия государственных займов. Облигации всех внутренних займов были обменены на документы одного нового займа со всеми вытекающими отсюда последствиями. И в дальнейшем новые республиканские займы уже не проводились.

Среди экономических прав союзных республик Конституция выделяет и торговые. Если внешняя торговля отнесена целиком к ведению Союза, то с внутренней дело обстоит сложнее. Поскольку Союзу дано право устанавливать только систему внутренней торговли, то все остальное, очевидно, могут делать сами республики, однако грань между тем и другим провести довольно трудно (п. "ж" ст. 1). В условиях нэпа вопросы торговой деятельности занимали весьма важное место в делах государственных. XIII конференция РКП(б) в январе 1924 г. специально отметила необходимость развития государственной и кооперативной торговли: "...поддержка кооперации и развитие государственной торговли, отвоевание ими на основе конкуренции позиций у частного торгового капитала, экономическое использование ими этого капитала представляют главнейшую задачу хозяйственной политики партии"*(202). ХIII съезд партии большевиков принял специальную резолюцию "О внутренней торговле". Она подчеркивает значение рыночных методов в экономике страны, всемерное развитие государственной и кооперативной торговли, особенно на селе, но в то же время использование частного капитала и частника, особенно при заготовке сельхозпродуктов. Эти идеи развиты и в специальной резолюции "О кооперации", имеющей более широкое значение, но, тем не менее, уделяющей большое внимание вопросам кооперативной торговли. "Поскольку оздоровление промышленности уже дало свои положительные результаты, - говорится в документе, - постольку внимание на ближайший период должно быть заострено на организации торговли и кооперации"*(203).

Как видим, партию мало беспокоит разграничение прав в сфере торговли между Союзом и республиками. Для нее важны совсем иные проблемы.

Более четко проведено разграничение прав в сфере руководства промышленностью. Закон относит к компетенции Союза "установление основ и общего плана всего народного хозяйства Союза" (п. "з" ст. 1). По непосредственному управлению промышленностью различаются предприятия общесоюзные и республиканские, но отнесение их к той или иной группе зависит также от Союза. Такое разграничение допустимо как по отношению к отдельным предприятиям, так и целым отраслям промышленности. Интересно решается вопрос о концессиях. В принципе они теперь отнесены как будто к компетенции и Союза, и республик. Но в то же время республиканские концессии должны заключаться тоже Союзом, но от имени республик.

Более четко разграничены финансовые права Союза и республик. Как и до образования СССР, союзные республики имеют свои бюджеты. Но, как и до этого, такие бюджеты несамостоятельны. Только если раньше они включались в состав бюджета РСФСР, то теперь они входят в состав "единого государственного бюджета Союза Советских Социалистических Республик" (п. "л" ст. 1). Важен при этом вопрос о доходах государственных бюджетов и прежде всего о налогах. Наряду с общесоюзными налогами республики вправе учреждать и свои, но только с разрешения общесоюзных органов.

Финансовые права республик построены так, чтобы обеспечить наилучшее развитие национальных государств, которые заметно отличаются от экономического положения РСФСР. Поэтому на практике финансовая система строилась так, чтобы создать определенное неравенство между более и менее развитыми республиками, с тем чтобы обеспечить выравнивание бюджетов в пользу отстающих.

Важнейший вопрос о земле решается в таком плане, что общие начала землеустройства и землепользования относятся к компетенции Союза. Это предполагает, что детализация проблемы может проводиться силами республик. Да иначе трудно себе представить, поскольку природные условия в различных районах Союза весьма разнообразны, и без их учета невозможно наладить ведение хозяйства. Это различие было проведено республиканскими земельными кодексами, изданными как раз в 20-х годах. В РСФСР ЗК был принят накануне образования СССР, но существенным переделкам после этого не подвергался, поскольку учитывал именно республиканские условия. В пору коллективизации большое значение приобретают общесоюзные акты, притом в первую очередь - партийные. Знаменитое постановление ЦК ВКП(б) 5 января 1930 г. "О темпе коллективизации и мерах помощи государства колхозному строительству" исходило именно из того, что коллективизация - дело общесоюзное. В то же время в постановлении отмечались специфические условия отдельных географических районов, по которым и дифференцировалась коллективизация, включая ее темпы. Следует отметить, что определение сроков коллективизации идет не по республикам, а в соответствии с географическими зонами, в зависимости от условий ведения хозяйства в них. Так, первоочередной коллективизации подлежат Среднее и Нижнее Поволжье, Северный Кавказ, остальные зерновые районы должны коллективизироваться несколько позже. Прочие подлежат обобществлению в последнюю очередь.

Некоторое внимание на союзные республики обращается в п. "п", говорящем о законодательстве. Он оставляет за Союзом определение основ законодательства, "установление основ судоустройства и судопроизводства, а также гражданского и уголовного законодательства Союза". Следовательно, издание надлежащих кодексов остается в компетенции республик. То же относится и к трудовому законодательству.

 

***

 

Таким образом, Конституция, не давая определение понятия суверенитета, практически решает проблему разделения суверенных прав между Союзом и республиками, притом достаточно гармонично. Союз наделяется правами, обеспечивающими его функционирование как могучей единой державы, но республики сохраняют за собой все необходимое для их успешного развития в сторону строительства социализма.

Конституция СССР уже в ст. 1 рассматривает и вопрос о том, кто должен реализовать суверенитет Союза, его компетенцию, поручая это дело надлежащим государственным органам, прежде всего высшим. Но в Основном законе уделяется некоторое внимание и республиканским органам. К рассмотрению структуры и принципов деятельности тех и других мы теперь и приступаем.




<< Глава 2.
Подготовка и принятие Конституции

Глава 4.  >>
Структура и компетенция государственных органов
Содержание
Чистяков О.И. Конституция СССР 1924 года. Учебное пособие - "Зерцало-М", 2004 г.